Сейчас же время экзаменов, последних звонков и выпускных балов! Каждый год, уже начиная с конца апреля - начала мая я получаю письма и сообщения из школ и ВУЗов с просьбой помочь достать наш с Елкой клип "О пользе солнцезащитных кремов" ("Советы выпускникам") в хорошем качестве.
Это и вправду проблема, потому это видео присутствует в сети в большом количестве и совершенно разных вариантах. Есть такие, где уже и картники-то не видно.
Так вот прямая ссылка на клип в HD - качестве.
Четыре, кажется, года прошло. Много чего изменилось. В России появился фейсбук, например. Елка стала настоящей состоявшейся певицей, может быть даже лучшей, на сегодняшний день, в нашей стране. Многие из тех выпускников, кто первыми услышали эти пожелания, уже возмужали и стали профессионалами и родителями. А я из текста этой песни не забрал бы ни слова.
Впрочем, добавить мне пока тоже нечего)))

Еще одна потеря для страны. Ушел замечательный ученый. Порядочный человек. Эту программу мы записали год назад, к 90-летнему юбилею Сигурда Оттовича Шмидта. Посмотрите, ДД, как рождается живая мысль. Послушайте великолепный русский язык. Ощутите то, что определяют как "горит в глазах огонь". Вечная память.

Бирманки не целуются. Нет такой традиции в природе местных девушек. Об этом разочарованно писал Оруэлл семьдесят лет назад. И, сетуя, добавлял, что, конечно, за деньги, или вообще, находясь на содержании белого мужчины, они могут попробовать научиться, но это будет через силу, не то.

Досуг у меня теперь составляет 100 процентов моего времени, и я на нем* пытаюсь выяснить: изменилась ли эта ситуация с тех пор?
(* Уважаемые студенты-филологи, не стоит, вслед за мной, обращаться так вольно со словом «досуг». Мне это ничем не грозит, а для вас может быть чревато).

Я пытливо смотрю сериал по бирманскому телеканалу. Вот парень и девушка, явно симпатизирующие друг другу, десять минут экранного времени весело болтают, судя по всему о чем-то очень трогательном. Я с нетерпением жду развития сюжета, поскольку в кадре поздний вечер, а престарелая родственница героини пошла спать. То что она родственница, может быть даже мать ( а скорее всего – мачеха), я понял по ее приказному тону, которым она давала распоряжения девушке, перед тем, как отправиться вздремнуть в ночной гамак. С такими интонациями можно разговаривать только с зависящими от тебя родственниками, людьми, которые возразить тебе не смеют.





По всем законам драматургии, у парня и девушки сейчас должен состояться короткий финальный диалог, после чего он ее непременно обнимет, или она ему положит голову на плечо… Не тут-то было. Они разговаривают и разговаривают, разговаривают и разговаривают. В какой-то момент из кадра от скуки даже выползла ящерица, до этого безмолвно прикрепившаяся к стене над головой героини.

Я уже было собрался поступить, как это пресмыкающееся и покинуть сюжет, но, вдруг, боги исследователей и этнографов услышали меня! Зазвучала интимная музыка. В разговоре героев повисла романтическая пауза. Нам, зрителям, еще раз на секунду показали спящую мачеху. Любопытная ящерица вернулась в кадр (несомненная удача режиссера). Лица героев неизбежно сближаются, как сталактит и сталагмит, каменные сосульки, стремящиеся стать единым сталагнатом. Сейчас, сейчас… Сейчас… Вот-вот… Между их лицами всего несколько миллиметров. И… Что же вы думаете произошло дальше?





( Читать дальше, сейчас же!Collapse )

В Вифлиеме, на стене, разделяющей Израиль и Палестину, художник Бэнкси нарисовал картину. На камнях, с помощью своих баллончиков с пульвезаторами и трафарета, он изобразил детей, рисующих голубое мирное небо.

Работа самого известного в мире парня, занимющегося стрит-артом, не могла остаться незамеченной. Ушлые местные жители мгновенно установили возле граффити Бэнкси сувернирные магазинчики, в которых продаются майки с изображением этих детей, кепки, принты. Более того, спустя считанные дни на стене появилось еще несколько “как бы работ” Бэнкси, которые не имеют к нему никакого отношения. И возле этих подделок так же образовалась бойкая и суетливая сувенирная индустрия.

К чему это я? К тому, что в Бирме такое невозможно. Во всяком случае пока. Пока эта страна - хорошо воспитанная, скромная, стеснительная девочка. Здесь даже нет, в привычном понимании, сувенирных лавок. Так, несколько лотков возле буддистких храмов, на которых разложены статуэтки Будды. Да детишки, с накрашенными танакой щеками, продающие открыточки с изображением золотых куполов пагод на фоне голубого неба.





Я продолжаю свое путешествие на борту Road to Mandalay. Сегодняшнюю ночь мы провели на причале Багана. Перед отбоем, в просторной, как душа детского психотерапевта, кают-компании нам местные модели демонстрировали одежду различных этносов, населяющих Бирму. Мне больше всего запомнились наряды озерного народа Интха. Было в них что-то девственно-порочное. Юбка с тремя разрезами, например.

Затем были коктейли и Шопен, которого замечательно исполнял мистер Ким Джи (пианист, входит в штат корабля) на средней палубе, в пьяно-баре, декорированном в бирманском стиле особой породой дерева осмолом.

Потом - звездное небо, купание в бассейне и тихий шепот волн Иривади. Река рассказывала мне бирманскую сказку про храброго пастушка.

Такое вот нескромное обаяние буржуазии.

А на рассвете мы отправились знакомиться с чудом, на которое уже давно положила свой глаз организация ЮНЕСКО, намереваясь придать ему статус «международного достояния». Пока, правда, безрезультатно.





( Читать дальше, немедленноCollapse )

Как я уже писал «Дорога на Мандалай» - название стихотворения Киплинга, воспевшего в нем имперские амбиции Британии, непростую судьбу колониальных войск и улыбки бирманских красавиц. Фрэнк Синатра пел эти стихи под музыку, а много позже, его юный друг, Робби Вильямс сочинил симпатичную песенку с таким же названием. Впрочем, про Бирму в ней ничего не говорится, там лишь веселая рефлексия о потерянной, не сильно умной девушке.

В моем случае «Road to Mandalay» - название судна, плывущего сейчас по реке Иривади, которая ударом мачете рассекает эту удивительную страну пополам. Этот кораблик – единственный «лакшери» сегмент в туристическом бизнесе Мьянмы. Границы страны долгое время были закрыты. Путешественников, заглядывающих сюда, становится больше, но пока еще, слава Богу - недостаточно, чтобы серьезно говорить о подъеме туриндустрии. Я заказал заранее каюту на судне, чтобы в комфортных условиях осмотреться в стране, в которой собираюсь пробыть долго.

На нашем корабле 40 кают. Но сейчас - межсезонье, это его последний рейс перед вот-вот начинающимся дождливыми месяцами, поэтому на борту немного пассажиров, человек тридцать.
Сначала я переживал, что моими соседями будут старые миллиардеры с пигментными пятнами на руках и их жены с оттянутыми рубинами мочками ушей. Они, конечно, нескучные ребята, и, даже наверняка могут рассказать, перегревшись на солнце, пару поучительных и познавательных историй не про игру гольф. Но я же сюда приехал не для того, чтобы писать за них мемуары.

Мое разочарование – приятно, как неожиданно вкусная начинка в неказистом эклере. Хотя бодрых старичков в колониальных тропических шлемах и нежных тонов поло-майках, старичков с подкрученными усами и было несколько экземпляров, но в основном мои спутники - люди в возрасте «35+». А это значит, что есть перспектива. И у нас найдутся более-менее общие возрастные культурные коды.

Вот, например, троица, что сразу привлекла мое внимание. Девушка и два ее парня. Она – красивая японка с отбеленной кожей и двумя чемоданами платьев. Сужу так, потому что пока еще они ни разу не повторяются, когда она выходит на верхнюю палубу, где у нас бассейн и бар, или вносит себя в кают-компанию, напичканную книгами и настольными играми. Рядом с ней всегда два спутника, типичных бонвиана. Сначала я гадал: с кем же именно из них она путешествует? Кому отдает свои поцелуи и страхи? В итоге, как я и думал - тому, кто поскромнее. Парню, что больше читает, чем загорает. Второй же - практически не вылезает из массажной каюты, что расположилась на нижней палубе. Если же вдруг вы его там не найдете – он сто процентов загорает на шезлонге. Похоже, что это классическая модель, треугольник, как в фильме «Талантливый мистер Рипли». Приживалка рядом с состоятельной парой. Буду за ним, тем вторым, следить, чтобы кого-нибудь на досуге не мочканул.



( Читать дальше, непременноCollapse )

Такое ощущение, что Бирма (Мьянма) ставит перед собой задачу сильно удивить случайного гостя. А разве можно не присвистнуть удивленно, когда сталкиваешься с тем, что в этой стране:
- у машин рули справа, но движение - левостороннее
- разница во времени с соседями - тридцать минут. Мои часы удивленно переспросили меня, когда я переводил стрелки на полчаса: “Да в своем ли ты уме, хозяин?”
- восемь дней в неделе, потому что в календаре присутствуют две среды, утренняя и вечерняя
- у граждан страны нет имен и фамилий. И тем более отчеств. То есть они есть, но означают исключительно дату и время рождения
- женщины ходят с причудливыми зонтиками от солнца, а щеки раскрашивают древесной мазью “танака”, для пользы и красоты
- все мужчины носят юбки. Не декоративно, по-торжествам, как шотландцы. А все и каждый день
- каждый мужчина должен побыть монахом
- и, в знак благодарности, все (за исключением безруких) местные жители показывают неприличный жест, прикладывая ладонь левой руки к с сгибу в локте на правой, как это делал летчик Чкалов, поправляя длинную зимнюю перчатку.

Столичному Рангуну (Янгону) еще далеко до азиатских коллосов, вроде Гонконга, Сингапура и даже Бангкока. И это очень хорошо, что далеко.


Потому что есть в этой стране какая-то нежность... девственность что ли... причудливая нетронутость... и ты с грустью созерцаешь: это скоро пройдет, Бирма повзрослеет, станет поциничнее, пожестче. Ее жители перестанут воспринимать тебя как дивного, редкого гостя и будут относиться к тебе потребительски... Надеюсь, это произойдет не скоро. А пока Бирма только просыпается. Два года прошло с тех пор, как в стране состоялись первые свободные выборы, и, казалось, вечную власть военной хунты сменило как бы демократическое правительство. “Как бы” - потому что руководит страной по-прежнему генерал. Читаю его речь в местной англоязычной газете. Это – передовица. Начало: “Мир не может существовать без демократии. Но и демократии не бывать без мира. Поэтому…” Вот такая тонкая политическая риторика.

В стране нехотя, покряхтывая, появляется мобильная связь. “Пока мы можем звонить только внутри границы, пока нет роуминга, и это все очень дорого, но когда-то, совсем скоро, у нас у всех будут портативные телефоны, как у героев корейских сериалов” – говорит парень продающий мне сим-карту сплевывая жвачку из листьев бетеля и улыбаясь кровавой улыбкой. И продолжает: “3G? Нет, этого здесь не найти, проще точку G найти у женщины». Я убедился, что у бирманцев отменное чувство юмора, в отличии от тайцев, малайцев и, тем более, жителей острова Бали, они - хорошо шутят. И прекрасно понимают и оперируют всеми оттенками юмора: сатира, сарказм, ирония, горькая ирония, и, главное – самоирония.

В Рангун мне еще предстоит вернуться нескоро и надолго. Он требует детального изучения. Завтра же я отправляюсь вглубь страны. Начинается мой путь на Мандалей. Это метафизическая дорога. Она воспета Киплингом в одноименном стихотворении. И много позже Робби Вильямсом в симпатичной песне, не имеющей к Бирме, впрочем, никакого отношения.

Продолжение следует

Друзья, моя книга «Правила аквастопа» вышла на латышском языке. Обложку мы коллективно выбирали здесь. В итоге, я остался ею доволен. И вскоре отблагодарю тех, чьи идеи очень помогли. Отблагодарю как раз книгой на латышском. Специально привезу в Москву несколько экземпляров. Должна же быть у приличного русскоязычного читателя в личной библиотеке книга со странными буквами с галочками и подчеркиваниями. Да еще и с автографом)))

Латышская обложка, конечно, больше отражает настроение и содержание книги. Но и русская, чей классический дизайн обусловлен рамками «книжной серии», уже тоже примирила меня с действительностью.

Тем из вас, кто не читал книгу, сообщаю, что она о путешествиях, о любви. О влюбленностях и разочарованиях. О греческих рыбаках и боевых дельфинах. Отцах и детях. О барселонских мимах и усталых теннисистах. Да много о чем.

Мне будет приятно, если вы возьмете меня с собой на майские каникулы. И я (спрятанный под одну или другую обложку) немного поваляюсь на шезлонге под тайскими или балийскими пальмами. Или пососедствую в вашей сумочке с косметичкой, пока вы цокаете каблуками по венским улочкам. Или составлю компанию фонарику в вашем рюкзаке во время штурма Килиманджаро или Аю-Дага.

Впрочем, я согласен просто полежать на тумбочке у изголовья кровати, в гостиничном номере. Главное, чтобы меня иногда брали в руки.

Я немного вешу. Граммов триста в русском варианте и двести пятьдесят в латышском.

Ну а я тем временем поработаю над тем, чтобы «второй ребенок» увидел свет ближайшей осенью. У будущей книги уже есть имя: «Флаги на карте».

Хороших вам каникул!

Застежка-молния заменила пуговицу, и вот уже нет лишней полминуты, чтобы над чем-нибудь призадуматься, одеваясь на рассвете, в этот философский и потому грустный час.